Вернувшись с того света
Шляюсь под музыку tuulen'a: Belegorn - Hемой


Серое небо, серые болезненные лица без тени улыбки. Да, у нас самое красивое метро. Столько гранита, он везде, люди тоже из этого крепкого камня.
Езжу зажмурясь, вспоминаю сабвэй, такой раздолбанный и бесконечный: представьте себе 5 московских метро, хаотично сплевшихся вместе.
Здесь так мало света, так мало цвета, кажется, что попал в советскую кинохронику, все строгие-молчаливые-одинаковые.
А там в метро едут 2-х метровые черные с островов, рядом - местные негры, живущие на пособиях, и тут же анимешные японки в наушниках, азиаты всех оттенков и разрезов глаз, смуглые латиносы, белокожие европейцы. Сидишь в старом кафе в Вилладж и гадаешь, на каком языке говорит девушка рядом. Похож на украинский, но конечно не он, пожалуй что польский.
Наша милиция сбилась бы с ног останавливать каждого: под московские стандарты подходит дай бог 5% нью-йоркцев.

И вот я бреду по московским просторам, заставляю себя открывать глаза, такие широкие пустые улицы, некрасивые машины: еще на подлете - в Шереметьево не работали лампы, что-то невнятное Ше ме во - увидел 4-ку внизу, сердце сжалось: добро пожаловать на Родину, сынок. И ведь вроде никогда не страдал патриотизмом, равно как и ненавистью к этой стране, а теперь невыразимо тошно: бензин воняет, туалетная бумага жесткая, люди злые и нелюбезные, холодно и темно, хожу прищурясь, и еще и стыдно где-то на подсознании: изменил городу, национальности, целиком и полностью признал американское превосходство: там лучше, светлее, теплее, добрее.

И конечно я понимаю, что это не Москва серая-смурная, а я серый-смурной, и это понимание тоже не добавляет мне радости.

Из последних сил - их здесь сразу не осталось, невзирая на свою комнату и обилие сна - написал кому можно в Америку, буду поступать в фотошколу, работать - неважно, главное поскорее, потому что здесь я исчезаю, и конечно доживу до весны, но привыкну, как привыкают к любому запаху через время, организм бережет себя и подстраивается, а я не хочу.

В институте поставили зачет даже без зачетки, не то что за знания, и конечно это хорошо - одной проблемой меньше, но тем более надо валить, давят эти узкие стены, мои несчастные фотографии, книгу отзывов уже стащили или спрятали, чтоб не стащили.

На Академической.. моя комната. Какая-то уже тесная и чужая, еще помню как работает ключ, но уже стесняюсь открывать холодильник. Здесь новые вещи и ель, все хорошо.

За мое отсутствие столь многое либо рухнуло, либо изменилось, теперь не отыщешь концов, и даже с самыми близкими через слово не о чем говорить. Я сейчас вообще способен только вздыхать и вспоминать, а это мало кому надо, тем более есть риск заразиться, что опасно и потребует слишком многих шагов.
Потому я так и представляю свой билет в один конец, очередной взлет, и лучше не Аэрофлот: хочу чтобы Россия кончилась тут, а не через 8 часов лета, и я выйду в просторы любимого города, и буду конечно тепло вспоминать, и писать - уж сроднился с транслит.ру - и быть свободным и пустым, без неясных отношений, вообще без.

Еще зачем-то забрел в старый парк детства, там изнасилованные обновлением пруды даже безо льда, пустые столы для игры в карты и домино, где жил папа, белка грызет орех, убогие кормушки для птиц из бутылок. На Лысой Горке играют дети, сел рядом, смотрел, смотрел, и вот чем они хуже? Абсолютно также катались дети в Денвере, на тех же самых картонках и с визгом, но там меня это радовало, а здесь - вздыхать и кряхтеть хотелось. Наверное, уже чувствуется горьковатый привкус их будущего.
Был у самого первого своего дома с замазанными фашистскими лозунгами, во дворе никого, и нигде - никого, словно попал в американский маленький город. Бульвар уже тоже не тот, замазан временем, такой чистенький и чужой.

Перевожу все цены в доллары, которые все еще болтаются в кошельке, вспоминаю нью-йоркское время, высоту неба, Верризано-Нэрроус бридж, облака с океана. Не могу, хочу туда, хочу. Хочу шляться по Сохо, хочу снимать и работать, говорить по-английски, не спать и трудиться.

Поэтому никому и не звоню, никак не проявляюсь. Боюсь, я и на друзей могу начать кидаться, а это уже перебор, их и так немного. Так что пока карантин, завтра еду в Хотьково в дом - посмотрим что будет. Наверное, отойду рано или поздно, хотя до конца вряд ли: те кто вернулся говорят что и через много лет поламывает. А из нашей труппы так вообще половина из дому не выходит, живут по американскому времени, сидят ночами в сети.
Фотографии и очерки - потом когда-нибудь, может и вовсе оттуда: а то сейчас слишком все это трогает.

As always, take care.. )



Еще благодаря chingizid'y нашел потрясающий текстfreez: Рахель.